Высшая награда

 21 февраля в торжественной церемонии вручения юбилейных медалей ветеранам Великой Отечественной войны самим Президентом Татарстана Рустамом Миннихановым в Казанском Кремле принимал участие мензелинец Николай Петрович Макаров.

Нельзя не восхищаться этим домом, внешнему виду которого я в своё время не уделяла особого внимания: издали привле­кает он к себе своими рез­ными украшениями и ор­наментом, это настоящее произведение искусства. И лицо самого хозяина сияет, я невольно восхи­тилась молодецкой вы­правкой и подвижностью ветерана Великой Отече­ственной войны Николая

 Петровича Макарова, ко­торому в сентябре испол­нится девяносто лет.

– Я уроженец Мензе­линска. Из рассказов отца я помню, что дед мой был человеком зажиточным, в своё время он приоб­рёл землю, а тогда любой землевладелец считался кулаком. В связи с этим семье пришлось стра­дать. Лишь одному род­ственнику удалось избе­жать несчастливой доли, – предался детским вос­поминаниям ветеран…

15-летнему подростку было невдомёк, что его ждут впереди грозные во­енные годы:

– Однажды утром мама

 разбудила меня загре­бать картошку. За работу мы принялись засветло, когда у меня пересохло в горле, я зашёл домой вы­пить кваса. Забегая впе­рёд, надо отметить, что мой отец, будучи челове­ком прогрессивных взгля­дов, в 35-х годах провёл в наш дом радио, бывшее редкостью тогда в наших краях. В этот момент я и узнал по радио весть о начале войны. Но мама мне не поверила. Она по­шагала в центр города и на площади напротив ста­рой аптеки увидела толпу людей, им действительно сообщили о том, что на­чалась война. Отец мой был 1901 года рождения, ему пришла повестка. Его направили в Бугульму, в учебную роту. Сначала от него приходили письма, а в декабре нам сообщили, что он пропал без вести…

Дошла очередь и до меня. 10 января 1943 года меня отправили в Амурскую область, где я четыре месяца учился на курсах подготовки пуле­мётчиков. Когда собирали тех, кто желал служить в маршевой роте, и я туда записался.

Мы очень долго ехали с большим соста­вом до города Брянска. Там одну-две недели получали тактическую подготовку. Затем нас привезли в разгромленный город Смоленск. Когда до Витебска осталось 4-5 километров пути, возле реки Западная Двина нам дали задание «взять языка». Это было 8 марта. Командир батальона приказал нам пригото­вить гранаты. Однако немец меня заметил и в небо взметнулась ракета. Начали стрелять из пулемёта, и я был ранен. Когда я начал самостоятельно ползти, санитарные собаки меня вывели к лесу, а впереди – госпиталь.

Когда я начал самостоятельно ползти, санитарные собаки меня вывели к лесу, а впереди – госпиталь. Сказали, что мне нужно лечиться около пяти месяцев.

Однажды к нам в палату вошли и сказали: «Ходячие – в Казань, лежачие – в Кунгурт».

«Эх, – думаю, – если бы я мог ходить, не только в Казань, но и домой попросился бы». Среди раненых ходит черноволосая девушка-медсестра. Я подумал, что она татарка. «Ты из какой деревни?» – спраши­ваю её на ломаном татарском языке. «А ты откуда?» – слышу встречный вопрос. «Из Казани, с улицы Ленина», – отвечаю. Ви­димо, она унесла мою карточку. Не успел я опомниться, как тотчас спрашивают: «Макаров кто?» и отправляют меня в от­ходящий поезд. Но Казань нас не приняла, мы ехали до Москвы. Лечился, но раненая нога начала сохнуть. В то время я ещё даже не знал значения слова «ампутация». «Если мы тебе отрежем ногу, кем же ты будешь работать? – говорит врач. Говорю: «Сапожником». Профессор отругал меня за эти слова, велел выполнять физические упражнения. Старания мои были не на­прасными: нога, перенёсшая четыре опе­рации, зажила.

Николай Макаров участвовал в освобож­дении Белоруссии, Литвы, Восточной Прус­сии. За воинские доблести наш земляк был награждён орденом Отечественной войны, медалями «За отвагу», «За Победу над Германией», «За победу над Японией», «За взятие Кенигсберга».

Он принимал участие и в войне против Японии, был зенитчиком. Он помнит как се­годня освобождённые им города. Ещё два года служил в Харбине.

Только в 1948 году Николай смог вернуть­ся на родину. Мать, дождавшаяся дважды раненого, прошедшего огонь и воду сына, больше никуда его не отпустила. Молодог­вардеец поступил учиться в Мензелинский совхоз-техникум. После его окончания рабо­тал агрономом в деревне Холодный Ключ, пчеловодом в совхозе имени Воровского.

Однажды Николай прочитал объявле­ние, что в среднюю школу №2 требуется плотник. Пришёл туда и видит: женщины ползком моют длинный коридор. Он сде­лал им простые «лентяйки». Видя, что его руки привычны к работе с деревом, его при­няли в школу учителем труда, здесь он и работал до ухода на заслуженный отдых, когда же его через некоторое время снова позвали на работу, ещё десяток лет посвя­тил детям. О нём везде отзываются как о выдержанном и вместе с тем требователь­ном педагоге, с гордостью говорят: «Он наш учитель!»

Николай Петрович стал одиноким. С же­ной Ефросиньей они прожили душа в душу 55 лет. Она работала в госбанке инспек­тором, до пенсии работала заместителем управляющего банком.

Телефон его не умолкает. Даже во время нашей беседы ему звонили несколько раз. Его здоровьем и житьём-бытьём интересуют­ся из кадетской школы, из центральной рай­онной больницы. Прощаясь, Николай Петро­вич сказал, что после обеда он идёт на встре­чу в сельхозтехникум. «Конечно, я пойду, раз приглашают. Что может быть приятнее, чем чувствовать, что ты нужен! И в семье ведь так же: если ты нужен своим детям, то чувству­ешь радость жизни и хочется жить, – говорит он. – Молодое поколение должно ведь знать историю нашей страны, хранить память о Ве­ликой Отечественной войне».

И всё же ветеран слегка обижен. Он не смог этого утаить. В конце прошлого года двум ветеранам нашего района были вру­чены юбилейные медали за освобождение Белоруссии. К сожалению, по неизвестным нам причинам, эта медаль Николаю Мака­рову, участвовавшему в освобождении Бе­лоруссии, не досталась.

Альфина ВОРОБЬЁВА